Некоторое время тому назад, по моей просьбе, участник тунгусских экспедиций начала 1960х годов - Попов Леонид Иннокентьевич написал свои воспоминания, которые передал через Эльвиру Ромуальдовну Казанкову.
Ниже приведены фрагменты из его воспоминаний, непосредственно относяшиеся к Тунгусскому феномену и к западному (Чуварскому) вывалу.
----------------------------------------------------------

РАДИАЛЬНО-ПОЛОСОВОЙ ВЫВАЛ ЛЕСА

Прошло сорок два года с момента второго захода КСЭ (комплексной самодеятельной экспедиции) на место падения Тунгусского метеорита. Летом 1960-го года я принимал участие, и в том числе работал по озолению кольца 1908 года на спиле оставшихся в живых лиственниц. Руководство экспедицией взял на себя КМЕТ АН во главе с К.П.Флоренским и вместе с финансированием был выдан вертолет от маршала СССР А.А. Гречко. Представилась возможность изучить вывал леса с воздуха. Мне довелось рассмотреть вместе с Г.Ф. Плехановым вид сверху из окна вертолета, что позволило в это же лето сопоставить картину Куликовского вывала с западным полосовым вывалом.

Руководство экспедиции интересовала возможная причина вымирания людей в Оскобе в 1924 году и намечалось организовать исследования радиоактивности костей на месте захоронения. Я полетел на двухместном самолете. Слева пилот, перед моим носом притихшая на стекле стая пауков, и незащищенные ничем уши от рева мотора. При подлете к южной оконечности хребта Чувар я попросил пилота отклониться вправо от маршрута, чтобы рассмотреть полосовой вывал, на котором мне позже предстояло работать.

Внизу была видна болотистая местность, северная кромка которого окаймлена лесом, поросшим на возвышении в виде всхолмленных островков. В болото врезалась оконечность хребта Чувар и чуть севернее этого мыса была четко видна на западном склоне хребта полосы вывала, которая заканчивалась по левому берегу р. Хушмо в ее верховьях, почти смыкаясь с размытой границей Куликовского (радиального) вывала. Это почти составляло не более полукилометра.

От этой восточной границы полосы вывала шириной около километра ( в большую и меньшую сторону) тянулась через хребет, восточный склон которого просматривался более мертвой зоной, поскольку горизонтальный поток Удокана был погашен западным склоном и отраженная ударная волна только слегка оставила свой след, более четко прослеженный вблизи р. Хушмо и далее на восток следов не было. К западу же от Чувара полоса была видна по лысинам на возвышенностях и простиралась, может быть, на 5 - 6 километров. Ширина полосы была видна приблизительно полкилометра. Самолет пролетел над вывалом и вернулся на свой курс.

В Муторае я быстро нашел местного жителя Таркичёнок. Участник ВОВ, владеет русским языком, в отличие от своих родителей, которые в это время жили на берегу реки в чуме. Именно его родители и были очевидцами, и они слышали тяжелые «выстрелы» на востоке за хребтом Чувар. Эвенки вспоминают Пактырума (год, когда стреляло) и отмечают три выстрела. Осенью на нартах они побывали там и увидели сметенную тайгу вдоль тропы в Ванавару. Через переводчика-сына я смог выяснить, что в Оскобе вымерло стойбище эвенков от оспы, что убедительно засвидетельствовано властями и людской молвой. Ехать в Оскобу на оленях они отказались, не видя смысла в этой затее. После разговора со свидетелями звукового сопровождения за Чуваром, я пошел с их сыном порыбачить, чтобы что-то было на столе. У меня было удилище с блесной, у эвенка – только леска с блесной, которую он вытаскивал из воды пальцами. Поймали одну щуку, не помню, кому она попалась. Но более интересную щуку я выудил из разговора. В это время раньше ловили много рыбы, но теперь детей накормить рыбой невозможно. Вся рыба вылавливается неводами и скармливается песцам на звероферме. Обратным рейсом с тем же пилотом я вернулся в Ванавару и снова попросил изменить курс, чтобы внимательнее рассмотреть вывал.

Руководителем экспедиции 1960 года я доложил о результате полета в Муторай и предложил ограничиться поисками радиоактивности в костях погребенных эвенков только на одном скелете – лабазном захоронении шамана вблизи тропы между Ванаварой и р.Чамба. Там, на двух опорах стоял погребальный лабаз с гробом в виде грубо сколоченного длинного ящика из колотой доски.

<...>

Далее мне предстояло сжигать на протвине щепки, отколотые от чурок живых лиственниц по годовому кольцу 1908 года. Требовалось набрать золу для исследования на предмет радиоактивности. На южном болоте, на его южном берегу, напротив г.Фаррингтон, стояла наша палатка. Четверо валили уцелевшие от взрыва лиственницы. Здесь взрыв был в зените и деревьев осталось много стоять на корню, хоть и с обломанными сучьями. Соседняя группа лазала по таким же деревьям, выискивая следы лучевого ожога на коре. В обеденное время по очереди с В.Коробейниковым ходили по болоту и --- стреляли уток – кряковых селезней. Лесная пища приедалась – пшенка и для запаха тушенка, сухари из ванаварской пекарни, сахар, сухое молоко для чая. Утки же создавали роскошный вид обеда и бедствие ддля Журавлевой, которая вынуждена была их теребить.

По окончании работ на южном болоте с этой же группой я отправился по заверению руководства в район западного вывала. От заимки по оленьей тропе Ванавара – Муторай мы вышли с рюкзаками и когда достигли Чувара, то пришлось сначала найти воду, чтобы продержаться несколько дней. Спустившись по гриве к мысу мы сразу же вошли в тот полосовой вывал, который я наблюдал из самолета. На гриве были необычные для урагана следы разрушения. Большая часть лиственниц была скошена без щепы на высоте 0,5-0,7 метра от земли. Эти пни и лежащие рядом стволы в направлении вершиной на восток свидетельствовали о резкой ударной волне, которая другую часть деревьев повалила с корнем.

Мы шли по вывалу по гриве хребта и видели на западном склоне одну картину, на гриве – другую, иную. Измерили приблизительно ширину вывала по гриве и начали спускаться по западному склону, чтобы увидеть картину разрушений вдоль кромки болота. У подножия хребта «мертвая» зона была выражена нетронутым лесом. А далее по склону к гриве сперва встречаются деревья с обломанными вершинами, а с приближением к гриве высокие пни сменились с откошенными у самой земли пнями. К западу по холмам та же картина: плешины вывала на вершинах и обломанные вершины между холмами. Вывал этих холмов 10-12 метров. Боковые границы вывала четко очерченные, неразмытые. Ударная волна урагана была жесткая и большой скорости.

Только с попыткой установления возраста вывала методом отсчета годовых колец с работником Ботанического сада В.Колесниковым, дала всем повод отказаться от попытки увязать одновременность центрального (Куликовского) вывала и Западного (полосового). Вдвоем с В.Колесниковым мы были заброшены на вертолете в верховье р.Хушмо, поднялись на хребет и там валили деревья. Эта научная работа дала неопределенные результаты. Эвенки тоже неопределенно указывали на 1908 год, когда появился полосовой вывал леса.

Всего участниками экспедиции наблюдалось три вывала леса: Центральный, Восточный, Западный.

Центральный исследовала КСЭ на протяжении многих лет. Восточный был описан В.Шишковым в одной из книг, и отмечалось нами, что он не имел временного родства с Центральным вывалом. И Западный вывал также сопутствовал господствующей версии: к центральному вывалу и западный и восточный не имеют родства. На таком выводе и была поставлена точка.

Во второй заезд в 1963 году на место падения Тунгусского метеорита содержание версий существенно пополнилось. Я прилетел в Ванавару один. Задание от КСЭ было: заготовить продукты, упаковать их для сброса с самолета на сухие площади Южного болота, встретить первую группу и препроводить ее на заимку Кулика.

Пока я выполнял первую задачу, познакомился с местным учителем математики в Ванаваре В.Г.Коненкиным. Этот одиночка-исследователь Тунгусского метеорита собрался через несколько дней выходит на оленях в район Санарской воронки и далее опросить население по Нижней Тунгске от Непы к Преображенке и Ербогачёну на предмет памяти старожилов о наблюдении полета метеорита в 1908 году. Он очень просил примкнуть к его экспедиции. Я послал телеграмму в Томск и ждал долго ответа. В.Коненкин ушел на оленях. Ответ пришел очень поздно. И лишь по прибытию Н.В.Васильева я удивился искажению моей телеграммы, которую не могли понять руководители экспедиции.

До окончания экспедиции 1963-го года я дождался возвращения В.Коненкина. Он обрадовал всех: установил траекторию полета метеорита. До этого момента и КСЭ и КМЕТ имели 180-градусную неопределенность от востока на запад через юг. Виктор Коненкин услышал от старожилов Ербогачена, что метеорит пролетел с востока на запад на северном небосклоне. В Преображенке он летел в зените с востока на запад и в Непе видели метеорит на южном небосклоне с востока на запад. Санарская воронка со слов В.Коненкина есть древнее геологическое образование, не имеющее ничего общего с признаками воронки от падения осколка метеорита. В.Коненкин очень заинтересовался моим отчетом о Западном вывале. Этот отчет не стали помещать в сборнике статей в Томском университете. И я не стал расспрашивать, что именно его взволновало по поводу деталей устно изложенного отчета. По договоренности я выслал ему в Ванавару почтой свой отчет той же осенью.

Лето 1963 года во второй мой заход в эвенкийскую тайгу уже с Байкала, а не из Томска, сопровождалось несколькими удивительными событиями.

Первое событие.
В.Коненкин напал на след шамана, попавшего в мгновение взрыва в междуречье Чамба-Хушмо. Он гнал с собаками лося всю ночь. В июне на широте Ванавары ночи белые. Утром лося убил. За разделкой он вдруг обратил внимание на движение теней от деревьев. Взглянул на небо, а там второе солнце. Далее он потерял сознание. Очнулся и увидел вокруг поваленные деревья. Собак и ружья нет, лося тоже нет. Как чокнутый стал спускаться к Чамбе и на склоне горы наткнулся на невиданное здесь чудо: большая воронка в земле заполнена бурлящей пеной с неприятным запахом. Ранее этой воронки здесь не было. Несколько метров в диаметре. Шаман поспешил к реке, а там как в аду: река запружена лесом. По заломам добрался вниз по Чамбе до стойбища. Это расстояние я тем летом прошел с резиновой лодкой за плечами и представил себе как эвенк карабкался по сплошным завалам. Когда будущий шаман дошел до стойбища, то увидел печальную картину: чумы разбросаны ветром, люди ходят полуумными. Разжег костер, вскипятил чай, поели. Люди пришли в себя. Стали делиться впечатлениями. Вдруг на небе над ними увидели летящую щуку. В этом месте Чамба течет с севера на юг и эта щука летела тоже на юг. Эвенк мог сравнить в 1908 году нечто продолговатое со щукой.

Удивленные очередным чудом эвенки посовещались и молодой шаман пошел в Ванавару к купцу доложить о бедствии в тайге. Купец выслушал, снарядил оленей и сразу же по тропе тронулся к месту, где мы пытались найти Сухую речку (возможный поверхностный след осколка метеорита). По прибытии к бурлящей воронке купец застолбил это место и строжайше приказал шаману наложить табу по распространению слухов о найденном чуде. При этом он помнил: если наука узнает, то начнутся поиски, тайга исчезнет, охотиться будет негде. Табу продержалось долго. Даже Л.Кулик в 20-х годах в своих экспедициях за метеоритом не получил должных сведений от очевидцев-эвенков.

Очевидец, он же и пострадавший эвенк-шаман жил со своей старухой в Стрелке – Чуне. Когда Виктор Григорьевич Коненкин разыскал его, то обоюдное согласие было немедленной приведено в действие. Эвенк хотел умереть на родине в Ванаваре, а денег на самолет у него со старухой не было. Коненкин вывез его в Ванавару. Шаман обещал показать воронку. Осенью на моторной лодке спустились по р.Подкаменной Тунгуске от Ванавары до устья Чамбы, поднялись по ней до устья р.Хушмо и далее старик заерзал: заговорил о табу и обязательствах шамана и не повел людей к воронке. Вернулись в Ванавару не солоно хлебавши.

Второе событие
Весной следующего 1964 года В.Г.Коненкин погиб. Началось с того, что из Москвы прибыл начальник геологической экспедиции, которая в районе Ванавары добывала исландский шпат. За водкой Коненкин, как обычно, «покатил бочку» на науку. Геолог пыжился, выслушивая ругательства, схватил кухонный нож и пырнул собутыльника. Ушел в комнату и уснул мгновенно. Утром его разбудил сотрудник по экспедиции: «Вставай, Коненкин мертвый за столом»! Геолог немедленно протрезвел, увидел зарезанного Коненкина и принял последнее решение. Пистолет всегда был при нем. Покончил с собою выстрелом в лоб.

Вторая смерть среди исследователей метеорита стала наводить на темную догадку. Во вторую мою экспедицию, когда заготовлял снаряжение для сброса с самолета, я долго ждал первый отряд. С большим опозданием отряд прилетел. Пока шли из аэропорта в поселок, шумливые обычно романтики почему-то упорно молчали. Когда пришли в дом, то сразу же чинно расселись по скамейкам и Д.Демин, возглавлявший отряд от Томска до Ванавары, поднялся и со скорбной торжественностью заявил мне: Алик Тульский из физтеха Москвы погиб. В ожидании рейса на Кежму и Ванавару из Красноярска отряд сходил на «Столбы». Их вел профессионал-столбист в галошах. На вершине «Деда» перекусили и при спуске услышали сзади шум и звук удара у подошвы столба. Когда спустились, то увидели уже мертвого Алика. Далее телеграмма в Москву, цинковый гроб в самолет. Это и было причиной задержки.

Назавтра собрались и в ночь я повел отряд к эпицентру. Днем ходить в июне тяжело: жара, комары, а вечером мошка. Ночью же светло и прохладно и пересмена кровососов. В полночь покормил отряд. Показалось всем слабовато. Тогда я подогрел на сковороде банку тушенки, насыпал сухарных крошек и полил растительным маслом. Теперь будут сыты и пойдут быстрее. Но не тут-то было. Отряд растянулся по ночной тропе. Причина выяснилась быстро: большинство поносило от моей пищевой добавки. Когда подошли к Чамбе, то ее уровень был высок. Брод исчез. Пришлось всех уложить спать (человек 15) и вдвоем с Кожевниковым стал рубить плот. Утром поднял всех. Напились чаю.

Задание всем: рюкзаки я перевезу на хиленьком плоту, связанном из продольных бревен прутьями, одежду тоже перевезу, а сами люди в плавках и рубашкой на голове переплывут вплавь на тот берег. Каждый, кто переплывал, корчился на том берегу под рубашкой от укусов комаров. Две девушки плавать не умели. Им дана простая задача: держаться на плаву, уцепившись руками за плот и булькать ногами. Под песенку «…девки юбки подмочили – перевозчику беда…» переправа была закончена. Дальше снова тропа и впереди 45 километров. В экспедиции 1960 года мне тоже довелось встретить на Чамбе отряд после ненастья. С каркасной лодкой от заимки в эпицентре меня вертолет высадил на косе Чамбы в том месте, где некогда наблюдали щуку в небе. Когда на непроходимом броду я развернул лодку, то в ней не оказалось каркаса. Завхоз выдал мне сверток из оболочки. Я не проверил. Вот и пришлось снова рубить плот, пока не подошел отряд с другого берега.

Третье событие
КСЭ состояла из студентов, инженеров и кандидатов наук. Природа всем была в диковинку, несмотря на террор комаров и мошек.

Два рыбака – В.Кувшинников и В.Коробейников решили порыбачить на оз.Чеко с фонарем и острогой ночью. Пока готовились к рыбалке, на южном небе появилось необычное зрелище. Сигарообразное вертикальное тело зависло, чьи размеры немедленно были оценены Кувшинниковым градусными единицами. Затем увидели как из верхней оконечности тела по изогнутой траектории вылетела звездочка и стала удаляться вправо.

Слева по такой же траектории приближалась звездочка к «сигаре» с замедлением скорости и вскоре вошла в верхнюю оконечность, но ее было видно как в тумане и в теле «сигары». Когда обратили внимание на правую улетевшую звездочку, то на небе ее не нашли, а «сигара» мгновенно исчезла.

В это лето появились первые печатные сведения о «НЛО». Увиденное рыбаками дополнило множество наблюдений из привезенного перевода с французского. В 1960 и 1961 годах по окончании Томского института я работал на оборонном предприятии и со своим допуском «сс» имел возможность поднимать литературу в профессорский зал университетской библиотеки. Была договоренность с Ф.Г.Плехановым: я разыскиваю в каталоге и заказываю на его имя в читальный зал. Так мы просмотрели множество материалов, имевших отношение к его диссертации по парапсихологии.

Опыты по телепатии проводили в кабинете знакомого исследователя психики. В известном эксперименте Москва-Ленинград, Москва-Томск и еще несколько городов одновременно решали задачу по передаче и приему карт Зигеля. Я был в качестве приемника. Принял же в эту зиму более ценно: наличие сведений в магической литературе, которые нужно было бы изучить по теме Тунгусского метеорита.

Н.В.Васильев готовил в это время докторскую диссертацию по своей теме микробиолога. Однажды я спровоцировал его поднять в Ленинской библиотеке в Москве список книг. Коля выполнил эту просьбу. На запрос работники библиотеки сразу же спросили: «Зачем понадобились»? Это тема его диссертации и отказали. Коля взбунтовался. Но получил более твердый отказ. Богу богово, Кесарю – кесарево. Противоэнцефалитная вакцина не имела никакого отношения к магической теме. С тем и вернулся в Томск.

---------------------------------------------

На главную русскоязычную страничку сайта Андрея Ольховатова: www.olkhov.narod.ru